— Твой вечер свободен, так что посидишь с нашими гостями, — заявил мой муж Олег, бросив куртку мимо пуфика в прихожей. — Мама, Маринка с детьми и Толик приедут через час.
Я медленно опустила книгу на колени. Мой огромный черный мейн-кун Мефодий, дремавший рядом, приоткрыл один желтый глаз и посмотрел на Олега с таким презрением, на какое способны только коты, уверенные в своем божественном происхождении.
Был вечер пятницы. Мой первый абсолютно свободный вечер за три недели бесконечных тяжелых рабочих проектов. Я сидела в своем любимом кресле, в своей собственной квартире, купленной за пять лет до знакомства с Олегом, и планировала провести следующие двое суток в состоянии абсолютного покоя.
— С какими гостями? — спокойно уточнила я, хотя внутри уже начала закипать вполне понятная злость.
— Ну я же говорю: мама, сестра с мужем и племянники, — Олег прошел на кухню, открыл холодильник и недовольно хмыкнул. — Слушай, а где-то мясо, которое ты вчера купила? Ну, дорогая эта вырезка. Сделай из нее что-нибудь вкусное. Мясо по-французски, например. Мама любит, чтобы на столе было разнообразие.
Я сделала глубокий вдох. Спокойно, Лена, только спокойно. Крики и ругань — это не наш метод. Как говорил Булгаков, «никогда и ничего не просите». А я бы добавила: «и никогда не оправдывайтесь перед наглецами».
— Олег, давай проясним ситуацию, — я отложила книгу на журнальный столик. — Ты пригласил к нам в гости свою маму, которая меня на дух не переносит, свою сестру с двумя неугомонными шестилетками, которые в прошлый раз разрисовали фломастером мои обои в спальне, и ее мужа. Пригласил их в мой единственный выходной. И теперь сообщаешь, что я должна их обслуживать?
— Ой, ну только не начинай вот эту свою песню про то, что с тобой надо считаться! — возмутился Олег, доставая из шкафчика чистую рубашку. — Мы же семья! Родным надо помогать. Маринка устала, у них ремонт, пылища. Им надо где-то отдохнуть. А у нас места много. Тем более ты всё равно дома сидишь, ничего не делаешь. Что тебе, жалко ужин приготовить? Ты женщина, в конце концов, это нормально — заботиться о близких.
— Прекрасно, — я усмехнулась. — Значит, мы семья. А когда в прошлом месяце ко мне на два часа заехала Света с тортом, ты закрылся в спальне, включил телевизор на полную громкость, а потом устроил мне скандал, что мы слишком громко пьем чай и нарушаем твой драгоценный покой. Это была другая семья?
— Не сравнивай! — мгновенно вспыхнул муж. — Света — это просто твоя подруга, посторонняя баба. А это моя мама и сестра. Раз ты живешь со мной, значит, должна уважать мою родню. И вообще, я не понимаю, в чем проблема. У тебя денег больше, продуктов полный холодильник, руки есть. Посидишь с нашими гостями, поболтаешь.
— Посижу с нашими гостями? — я уловила в его фразе интересную деталь. — А ты где будешь в это время?
Олег слегка замялся, но тут же расправил плечи, принимая вид человека, решающего судьбы мира.
— А мы с Толиком пойдем в тот новомодный пивной бар на углу. Толяну надо расслабиться, он пашет как лошадь. Да и мне нужно выдохнуть. Мужские разговоры, сама понимаешь. А вы тут, по-женски, с детьми посидите. Мама, кстати, сказала, что тебе пора бы уже научиться быть нормальной женой, а то всё карьера да карьера. Вот и покажешь себя с хорошей стороны. Заодно отдай Маринке свой старый планшет, ей для мелких мультики смотреть надо, ты всё равно новый купила. В семье всё общее, Лен, не будь жадиной.
Информации было предостаточно. Картина прояснилась мгновенно.
Мой муж решил выслужиться перед своей родней за мой счет. В моей квартире, моими продуктами, моими вещами и моим временем. Он был абсолютно, непоколебимо уверен в своей правоте. В его картине мира он выступал щедрым хозяином, благодетелем, а я — удобным бесплатным приложением к квадратным метрам.
Мефодий спрыгнул с кресла, подошел к тумбочке, где лежали ключи Олега от машины, посмотрел мужу прямо в глаза и медленно, с садистским удовольствием, сдвинул лапой связку на пол. Ключи с грохотом упали.
— Ах ты ж шерстяная зараза! — выкрикнул Олег.
— Не кричи на кота, он просто выразил мое мнение о твоем плане, — хмыкнула я, поднимаясь с кресла. — Значит, гости через час? Мясо по-ресторанному? Планшет? Понятно.
— Ну вот и умница, — самодовольно произнес Олег, решив, что я сдалась. — Я знал, что ты всё поймешь. Давай, шурши на кухню. Я пока в душ сбегаю, а то Толик уже выезжает.
Он скрылся в ванной, насвистывая какую-то дурацкую мелодию.
Я постояла посреди гостиной ровно три секунды. А затем начала действовать. Я написала Свете, а потом сделала еще один очень важный телефонный звонок.
Затем я пошла на кухню. На нижней полке холодильника лежал роскошный кусок говяжьей вырезки. Я планировала приготовить отличную говядину — запечь это великолепие с грибами в слоеном тесте. Я предвкушала, как нежное мясо, тающее во рту, будет идеально сочетаться с терпким красным вином, которое ждало своего часа в баре.
Я достала мясо. Достала вино. Достала баночку икры и хороший фермерский сыр. Всё это аккуратно перекочевало в просторную сумку-холодильник. В холодильнике остался сиротливый пакет кефира, половина кочана капусты, десяток яиц и банка позавчерашнего супа, который Олег отказался есть, заявив, что супы он ест только свежие.
Следом я прошла в спальню. Достала с верхней полки небольшую дорожную сумку и бросила туда косметичку, зарядку, белье и свой любимый нарядный костюм. Туда же отправился старый планшет, на который Олег так щедро распланировал бюджет своей сестры.
Последним пунктом был Мефодий.
— Поедешь к тете Свете, дружище, — шепнула я коту, доставая переноску. — У нее нет детей с фломастерами, зато есть паштет из кролика.
Мефодий, поняв, что намечается побег от этого балагана, без лишних уговоров зашел в свой пластиковый домик.
Олег вышел из ванной, благоухая моим дорогим гелем для душа, ровно в тот момент, когда в дверь позвонили.
— О, приехали! — радостно выдал муж. — Лен, иди открывай, я рубашку застегну!
Я ждала в идеальном бежевом плаще, с сумкой-холодильником на одном плече, дорожной сумкой в руке и переноской с недовольно сопящим котом у ног.
Я щелкнула замком и распахнула дверь.
Вся делегация ввалилась в коридор, как стая шумной, вечно голодной саранчи, готовой опустошить чужие запасы. Анна Павловна, свекровь, с поджатыми губами и цепким взглядом уже сканировала прихожую на предмет пыли. За ней переминалась Марина, державшая за руки двух орущих мальчишек — тех самых милых племянников. Замыкал шествие Толик, муж Марины, уже в предвкушении бесплатного пива.
— Здрасьте, — буркнула Анна Павловна, даже не глядя на меня, и сразу начала стаскивать сапоги. — Ох, ну и пробки! А у вас тут душно. Лена, ты бы проветрила перед приходом гостей. Мы же с детьми!
Марина отпустила руки близнецов, и те мгновенно рванули вглубь квартиры, снося на своем пути подставку для зонтов.
— Ленчик, привет! — весело загудел Толик. — Олежка готов? Мы погнали!
В этот момент в прихожую вальяжно вышел Олег. Увидев меня при полном параде и с вещами, он застыл на месте, растеряв весь свой недавний командирский вид.
— Лена? Ты куда собралась? — он вдруг сбился и запнулся.
Анна Павловна тоже замерла с одним сапогом в руке, уставившись на мою сумку.
— Как куда? — я изобразила на лице самое искреннее удивление. — Олежа, ты же сам сказал, что мой вечер свободен. А раз он свободен, я решила провести его так, как планировала. Мы со Светой сняли номер в загородном отеле на все выходные. Будем пить вино и дышать сосновым воздухом.
Все в коридоре разом замолчали. Даже близнецы на секунду перестали крушить гостиную.
— Какой отель?! — взвизгнул Олег. — А гости?! А ужин?! Ты же должна была сидеть с мамой и Мариной! Мы же с Толиком уходим!
— О, нет-нет-нет, — я улыбнулась и покачала головой. — Ты, видимо, что-то перепутал, милый. Ты пригласил гостей. Это твоя родня. И я еще час назад объяснила тебе, кто именно будет их развлекать.
— Кто?! — хором спросили Олег и Анна Павловна.
— Ты, Олежа. Исключительно ты, — я изящно поправила ремешок сумки. — Ты же сам сказал: «родным надо помогать», «в семье всё общее». Вот и прояви гостеприимство.
Свекровь, наконец, обрела дар речи.
— Елена! Что за глупости?! Мы приехали к сыну в гости, уставшие, голодные! Ты, как невестка, обязана накрыть на стол! Олег обещал, что ты приготовишь какое-то там мясо! И где мы будем спать? Марина с дороги!
— Анна Павловна, — мой голос стал ровным и холодным, как лед в бокале с минералкой. — Квартира, в которой вы сейчас находитесь, принадлежит мне. Олег здесь только прописан. Продукты, которые лежали в холодильнике, куплены на мои деньги. Я не работаю в службе доставки еды и не нанималась бесплатным массовиком-затейником для ваших внуков. Если ваш сын решил поиграть в щедрого барина, пусть делает это за свой счет.
Я повернулась к мужу, который явно не ожидал такого поворота.
— Кстати, Олежа. Холодильник пуст. Ну, кроме кефира и вчерашнего супа. Продукты я забрала, они мне в отеле пригодятся. Денег на карте, насколько я помню, у тебя до зарплаты осталось тысячи три, потому что ты вчера купил себе новые кроссовки. Так что новомодный бар с Толиком, боюсь, отменяется. Придется вам скидываться на пиццу.
Толик как-то сразу погрустнел и с подозрением посмотрел на Олега.
— И еще одна маленькая деталь, — я сделала шаг к выходу. — Я час назад вызвала мастера. У нас в ванной труба подтекает. Он приедет минут через десять. Экстренный вызов в пятницу вечером, тариф двойной. Оплатишь сам, наличными. Уверена, вы с мамой и сестрой прекрасно проведете этот семейный вечер за увлекательными разговорами с сантехником. Планшет, Марина, я тоже забрала, он мне самой нужен.
— Ты не посмеешь так уйти! — злобно процедил Олег, вставая на моем пути. — Ты позоришь меня перед матерью!
— Олег, отойди с дороги. Иначе я прямо сейчас звоню в полицию и заявляю о вторжении посторонних в мою квартиру! — я смотрела ему прямо в переносицу. Мой тон не оставлял сомнений в том, что я сделаю это не раздумывая.
Он сразу сник и сделал шаг в сторону.
Я подхватила переноску с Мефодием, который на прощание чихнул и звук, очень был похожий на издевательский смешок, и вышла на лестничную клетку.
Когда я вызвала лифт, из квартиры уже доносились крики.
— Олег! Что значит пустой холодильник?! — возмущалась Анна Павловна. — Чем я буду кормить внуков?!
— Брат, ну ты даешь, — тянул разочарованный Толик. — Ты же говорил, мы в бар, всё за твой счет… У меня вообще денег с собой нет, я карточку дома оставил!
— Да помолчите вы все, дайте подумать! — истерично орал мой пока еще муж.
Спустившись вниз, я увидела возле подъезда колоритного мужчину в спецовке и с чемоданчиком инструментов.
— Добрый вечер, — приветливо кивнула я. — Вы сантехник? Квартира 42?
— Так точно, — пробасил мужчина. — Михалыч. А вы, я так понимаю, хозяйка? Уходите?
— Ухожу, Михалыч. Там муж остался. Он очень ждет, готов всё оплатить по двойному тарифу. Только вы с ним построже, а то он любит от ответственности бегать.
Михалыч понимающе усмехнулся в густые усы.
— Не извольте беспокоиться. С такими клиентами у меня разговор короткий. Либо деньги на бочку, либо воду перекрываю ко всем чертям. Хорошего вечера!
— И вам не скучать!
Я села в ожидающее меня такси, где на заднем сиденье уже расположилась Света с термосом ароматного какао.
— Ну как? — спросила она, помогая мне пристроить переноску с Мефодием. — Выступление прошло по плану?
— О да, — я с наслаждением отпила горячий напиток. — Все только началось, но зрители уже в восторге.
Выходные прошли великолепно. Мы гуляли, ходили на массаж, ели запеченную вырезку, которую нам любезно приготовил шеф-повар ресторана при отеле, и пили вино. Мой телефон разрывался первые три часа. Олег звонил раз двадцать, Анна Павловна — десять, даже Марина прислала гневную простыню текста о том, какая я бессердечная эгоистка.
Я просто перевела телефон в беззвучный режим.
В воскресенье вечером я вернулась домой.
В квартире стояла идеальная тишина. Никаких родственников не наблюдалось.
Олег сидел на диване в гостиной, обхватив голову руками. Вид у него был помятый, как у школьника, которого заставили мыть полы во всей школе за разбитое окно.
Увидев меня, он вскинулся, попытавшись вернуть на лицо выражение оскорбленной гордости.
— Явилась? Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Мама со мной не разговаривает! Толик обиделся, потому что мне пришлось у него занять три тысячи на этого чертова сантехника! Мы ели какую-то дешевую пиццу, дети перемазали весь диван кетчупом, а потом мама пилила меня до двух часов ночи за то, что я не могу построить собственную жену!
Я спокойно сняла плащ, выпустила Мефодия, который тут же отправился проверять свои миски, и прошла в комнату.
— Диван завтра же вызовешь чистить в химчистку. За свой счет, — ровно произнесла я. — А что касается твоей мамы и твоей сестры, Олег… Я очень рада, что ты наконец-то провел с ними полноценный, качественный семейный вечер. Без посторонних. Ты же этого хотел?
Он хотел было выдать очередную порцию возмущений, но я подняла руку, останавливая его.
— А теперь послушай меня очень внимательно. Завтра понедельник. Утром я вызываю мастера, и он меняет замки во входной двери.
Олег вздрогнул.
— В смысле… меняет замки? Лен, ты чего? Мы же из-за одной ссоры разводиться будем?
— Это зависит от тебя, — я подошла к окну и посмотрела на вечерний город. — Если ты хочешь продолжать жить в моей квартире, ты будешь уважать мои правила, мое время и мои вещи. Твои родственники больше не переступят этот порог без моего личного согласия. Если тебя это не устраивает — твоя дорожная сумка лежит на антресолях. Можешь собирать вещи и ехать к маме, слушать ее лекции на постоянной основе.
Я видела, как в его глазах паника борется с остатками былого гонора. Гонор стремительно проигрывал, потому что возвращаться в двушку к маме, где постоянно тусуется сестра с шумными детьми, Олегу не хотелось категорически. Здесь был комфорт, хорошая техника и жена, которая зарабатывает в два раза больше.
— Лен… ну ты перегибаешь, — пробормотал он, но уже без всякой уверенности. — Ну не выгонять же… Я понял. Я скажу маме, чтобы пока не приезжала.
— Не пока, Олег. Вообще не приезжала. По крайней мере, до тех пор, пока не научится вытирать ноги о коврик и здороваться со мной.
Я прошла на кухню, чтобы налить себе воды. Мефодий уже деловито хрустел сухим кормом, всем своим видом показывая, что порядок в доме восстановлен.
Я знаю, что некоторые мои знакомые, узнав об этой истории, наверняка сказали бы: «Ну это же муж, могла бы и потерпеть один вечер, зачем так жестко ставить мужика на место при родне?»
Но глядя на то, как Олег молча и покорно берет губку и идет оттирать пятно от кетчупа с подлокотника дивана, я понимала одну простую вещь.
В семейной жизни, как и в математике, правила работают только тогда, когда они одинаковы для обеих сторон уравнения. А если кто-то решает, что может распоряжаться твоим ресурсом только потому, что «вы же семья», лучшее, что можно сделать, — это позволить ему насладиться плодами своей наглости в полном одиночестве.
Я открыла окно, впуская в кухню свежий вечерний воздух, и улыбнулась. Вечер воскресенья был определенно хорош.
