Елена никогда и никому не рассказывала, что с ней случилось много лет назад. Существовала тихо, не вмешиваясь в чужие дела. Когда обращались за подмогой — выручала, а без просьбы не навязывалась.
Чувствовала окружающий мир острее любого зверя. По малейшему движению воздуха угадывала, кто находится рядом. По запаху определяла недуги.
Один мужчина, приехавший к ней на прием, поинтересовался:
— Как? Каким образом вам это удается? Я специально принял душ, облачился во все абсолютно свежее. За полчаса пути до вашего дома не успел даже уличными запахами пропитаться, а вы меня обнюхали, посидели в задумчивости и все точно определили.
Елена едва заметно улыбнулась:
— Люди, страдающие от болезней, источают аромат отчаяния. Нужно лишь понять, откуда исходит этот запах безнадежности.
Постичь непостижимое и невозможное.
Но тот посетитель оказался слишком пытливым.
— Скажите, ведь вы помогаете многим, я это наверняка знаю. Не случайно я к вам пожаловал. А почему не поможете себе? Извините за такой вопрос, но мне кажется это какой-то несправедливостью.
Елена только пожала плечами:
— Не в моих силах помочь самой себе. Это нельзя вылечить травами. Всё потому, что это не болезнь. Это, скорее, последствия работы мозга.
— Знаете, бывает такое: человека напугали или случилось нечто ужасное, и он лишился речи или заикается всю жизнь. Так и у меня, вот только я видеть перестала.
Это был единственный случай, когда Елена вообще говорила о своей слепоте. И то лишь потому, что не могла не ответить мужчине, которого ожидала очень скорая смерть. Он источал безграничное отчаяние. Весь. Без просветов.
Елена даже словно видела пожар внутри него. Ему оставалось всего ничего.
Сегодня Елена, как обычно в выходной, отправилась в лес. Рядом с ней шагал Барон. Барон был огромным лохматым псом. Умным, воспитанным животным. Но иногда, когда никто не наблюдал, позволял себе пошалить и побегать.
Елена с улыбкой прислушивалась к его прыжкам. Прекрасно понимала — как бы он ни резвился, всегда краем глаза следит за ней. И не дай бог Елена оступится или пошатнется, Барон мгновенно оказывался рядом и подставлял ей свой бок.
В деревне, возле которой обитала Елена, все считали ее старухой. Иначе как бабушка Лена к ней никто не обращался, а она никогда не возражала. Только ниже натягивала платок, чтобы скрыть лицо.
Никто не должен был знать, что ей только в следующем году исполнится пятьдесят. Пусть считают бабушкой, так меньше вопросов.
Елена вдруг застыла на месте. Ощутила, что Барон тоже замер. Прислушалась. С тех пор как она лишилась зрения, слух у нее невероятно обострился. Где-то вдалеке двигался автомобиль. Причем машина направлялась к её жилищу. Всё ближе, ближе. Барон встал у её ноги. Прижался, чтобы она ощущала его присутствие.
— Тише, Барончик, возможно, и не к нам, — прошептала женщина.
Но машина остановилась у дома Елены. Они с псом направились к калитке. Хорошо хоть ушли недалеко. Какое-то беспокойство поселилось в её душе. Когда люди приезжали за помощью, Елена испытывала совсем другие чувства. А тут будто приближалась беда, принесенная неизвестным визитером.
Дверь автомобиля открылась, и она услышала:
— Зачем ты это делаешь? Ты же понимаешь, если доктора не способны мне помочь, то уж знахарка в глухой деревне точно не сумеет.
— И тут ты совершенно ошибаешься. Ты только поразмысли, как все выглядит замечательно. Я тебя долго по врачам водила, верно? Очень заботливая супруга. Ничего же тебе не помогает, правда? И вот я в отчаянии хватаюсь за последнюю надежду — вот эту.
Везу тебя к знахарке. Возможно, поможет нетрадиционная медицина. И снова я — заботливая жена. А то, что ты скончаешься здесь, а не дома, даже лучше, согласись. Свежий воздух, природа. Может быть, тебе даже выпадет время насладиться красивыми закатами. Видишь, как я позаботилась. Даже кресло привезла тебе.
— Какая же ты дрянь. Зря стараешься. Все равно все счета заблокированы.
— Ничего страшного. Я подожду. Когда буду вступать в наследство, твоя блокировка исчезнет. А я не думаю, что этого придется долго ожидать. Если бы ты только знал, как ты мне надоел. Я уже смотреть не могу на тебя, понимаешь? Жить и осознавать, что рядом с тобой почти труп.
Мужчина тяжело вздохнул:
— Может, ты и права. Лучше умереть рядом с дикими зверями, чем с такой гиеной, как ты. Уезжай.
Дверь машины хлопнула. Двигатель завелся, и автомобиль быстро умчался.
Елена сразу узнала женский голос. Когда-то эта особа приезжала к ней, просила какой-нибудь травки, чтобы медленно, но верно отравить мужа. Предлагала крупную сумму, не понимая, что здесь жизнь измеряется не деньгами.
Она почувствовала, как мужчина смотрит на нее:
— Здравствуйте. Простите, но вот высадили меня здесь, а сам я добраться никуда не способен.
Елена застыла. Этот голос тоже казался ей знакомым, но память отказывалась подсказывать, откуда.
— Здравствуйте, — произнесла она.
Они с Бароном подошли ближе. Пес нервничал, и Елена понимала почему. Мужчина, по всей видимости, сидел прямо на земле. Нужно было помочь ему пересесть в коляску, о которой упоминала женщина. Елена быстро ощупала пространство вокруг своей тростью.
— Ах, вот она, — наклонилась, проверила руками, быстро собрала конструкцию.
Немало к ней приезжало людей, передвигавшихся в подобных приспособлениях. Подкатила коляску ближе к мужчине:
— Садитесь.
— Не могу я. Не за что ухватиться.
— Барон, помоги.
Елена услышала, как недоверчиво хмыкнул мужчина, а потом удивленно воскликнул:
— Да ты умнее некоторых людей!
После небольших усилий, сопения и пыхтения мужчина устроился в своем кресле.
— Вам сейчас все равно никуда не добраться. Давление поднимается. Скоро станет критическим, — Елена осторожно положила руку на его голову.
Он вздрогнул:
— А вы откуда знаете?
Что-то шевельнулось в ее груди. Вот сейчас. Сейчас она вспомнит, почему этот голос знаком ей. Но нет, снова ускользнуло.
Елена начинала злиться. Впервые такое. Она всегда все помнила. Всегда контролировала ситуацию. А тут мозг словно играл с ней злую шутку. Как тогда…
Случилось это много лет назад. Тридцать. А если быть точной, почти тридцать один. Елена — молодая, красивая, полная планов и надежд — отправилась в город. Она намеревалась учиться, работать, да и вообще покорить весь мир. И там, спустя два дня, встретила его. Он был для нее воздухом, светом, жизнью. Он любил ее, и она точно это чувствовала.
А потом Елена забеременела. Она помчалась к нему, чтобы сообщить о счастье, которое их ожидает, а увидела… Увидела его в постели с другой.
Это был не просто удар. Это стало началом безумия. Елена выскочила на улицу. Она бежала, не понимая, куда несут ее ноги. Изредка приходилось останавливаться — ее рвало, словно алкоголика, который перебрал. Она жаждала лишь одного — исчезнуть. Уйти совсем, чтобы никого не видеть.
Елена прибежала к реке. Туда, где они так часто сидели с Алексеем. Легла на траву, смотрела на солнце, на закат и осознавала: светило какое-то мутное, некрасивое, будто подернутое пылью. А потом оно совсем растеклось в пятно, и все исчезло.
Утром ее обнаружили случайные прохожие. Вызвали скорую, милицию. Живая девушка, которая не шевелилась, и у которой были мертвые глаза.
Елена ничего из тех дней не помнила. Запомнила только, что всегда было темно и очень страшно. Какие-то доктора, обследования. Кто-то говорил о том, что ребенка она потеряла. Ничего она не теряла. У нее и не было ничего. Все, что происходило до темноты, она забыла и никогда не вспоминала.
Сюда попала случайно. Какая-то старушка в приюте, где она оказалась, долго рассказывала про свой дом, про лечебные травы, про деревенскую жизнь. У Елены не осталось никого, да и ничего, за исключением старенькой избушки в двухстах километрах от города, которая, наверное, уже развалилась. И она решилась.
Елена готовилась, тренировалась. Доктор спрашивал:
— Как же ты будешь одна?
— Как-нибудь… живут же люди.
— Ну, может, оно и к лучшему. Может, там что-нибудь поможет тебе, и зрение вернется. Тебе бы к профессорам, конечно. Случай-то уникальный. Я вот за всю практику только раз о таком и слышал.
— Доктор, а в том случае, про который вы говорите, зрение вернулось?
— Нет. Не выдержала женщина. Прожила незрячей всего пять лет и ушла сама.
— Понятно.
— Но ты не отчаивайся. Чудеса иногда случаются.
Елена старалась. Карабкалась. Она вспоминала рассказы той старушки, нюхала, пробовала каждую травинку, а потом ей начало казаться, что она и так понимает растения каким-то шестым чувством.
Сначала помогла женщине спасти мужа от алкоголизма, затем — человеку, который постоянно мучился от повышенного давления, потом третьему… Она никогда не брала денег за свою помощь. Если оставляли продукты — была благодарна.
А потом один посетитель вернулся и привез Барона. Собака тогда была щенком. Но как только лизнула Елену, та сразу поняла: это будет ее самый лучший, самый преданный друг на долгие годы.
В доме она ориентировалась превосходно. Состояние мужчины между тем ухудшалось. Елена быстро заварила травяной сбор, поставила перед ним:
— Пейте.
— Фу, воняет ужасно.
— Пейте, пока еще ощущаете запах. Когда перестанете чувствовать аромат, пить уже будет бесполезно. Поздно будет.
Мужчина выпил, и Елена указала рукой:
— А теперь ложитесь, сейчас уснете.
Мужчина послушно перебрался на деревянный диван, покрытый толстым матрасом. Елена услышала ровное дыхание. Облегченно вздохнула. Выпрямилась, сняла с себя платки и мешковатую куртку. Она, выходя на улицу, всегда надевала все это, чтобы минимизировать вопросы, чтобы люди не приставали с расспросами.
Кто же этот гость? И почему его голос кажется ей знакомым? Елена присела на стул рядом с диванчиком, положила руку на лоб мужчине. Глаза начало резать. Елена отдернула руку. Невероятно! Неужели это какой-то человек оттуда, из прошлой жизни?
Елена снова положила руку на лоб.
— Лена? — прошептал мужчина.
Она медленно убрала руку. Глаза жгло огнем, и жжение усиливалось. Никак не желало прекращаться. Она чувствовала, как стучит ее сердце, как шумит в ушах.
Свершилось то, чего в принципе произойти было не должно.
— Алексей? — дрогнувшим голосом спросила она.
— Лена?
— Быть такого не может. Какой-то бред…
— Ты же умерла много лет назад. Я искал тебя. Поднял на ноги всех, но моя мать даже показывала твою могилу. Я чуть с ума тогда не сошел. У меня дома постоянно дежурили врачи, Лена.
Елена молчала. Она прикрыла глаза. Так было немного легче.
— А я и умерла. Умерла в тот момент, когда увидела тебя в постели с другой девушкой. Умерла. И ребенок наш тоже погиб.
— Лена. В какой постели? Ничего не понимаю. Какой ребенок? О чем ты вообще?
— Тогда, в тот день, я узнала, что беременна. Мы должны были встретиться вечером, но я ждать не могла. Побежала к тебе домой. Мама сказала: «У себя». Я поднялась, там…
— Погоди. В тот день, когда мы должны были встретиться вечером, и ты пропала, ты никак не могла видеть меня. Я уехал. Вернулся только в восемь. Так боялся, что ты меня не дождешься под нашими часами. Пришел — тебя нет. Побежал в общежитие — там тоже нет.
Я разозлился. Подумал, что ты решила меня проучить. А я, между прочим, ездил за подарком тебе. Помнишь, ты очень хотела старинные часы с кукушкой? Говорила, что это символ настоящей семьи. Вот я и решил, что буду просить твоей руки не с кольцом, а с этими часами.
Глаза уже не жгло. На них будто пальцами кто-то надавил и удерживал.
— Но там, тогда, в комнате…
— В тот день приезжал мой двоюродный брат. Эх, мама! Видимо, очень обрадовалась, поняв, что сможет нас рассорить. Лен, что с тобой-то случилось? Почему ты…
И она заговорила. Рассказывала монотонно, не открывая глаз. Все, что помнила. Даже то, что уже забыла.
— Девочка моя, настрадалась… Но как ты могла подумать, что я… Ты же знала, что я любил тебя больше всего на свете.
Елена открыла глаза и закричала. И тут же потеряла сознание.
Барон кинулся к ней, а Алексей сполз на пол. После аварии он не сумел восстановиться. Ходить не получалось, да и вообще, состояние постоянно ухудшалось.
— Лена! Лена!
Елена медленно приходила в себя. Глаза болели страшно, но она понимала: вокруг больше не беспросветная тьма. Она видела свет. Размытые очертания предметов. Моргнула. Уже немного лучше. Предметы обретали форму.
— Я вижу. Вижу!
Целый год Елена колдовала над Алексеем. Он вдруг страстно захотел жить.
— Ленушка, мы же еще совсем молодые. Я встану. Я обману все болезни. Мы вместе, понимаешь? У нас есть двадцать, а то и больше лет, Лен!
Она улыбалась сквозь слезы. Замачивала травы, чтобы рассосались рубцы, которые не позволяли Алексею нормально существовать.
Софья мчалась на автомобиле. Необходимо было добраться до этой знахарки, заплатить ей. Она ведь хоронила Алексея, или… Даже если не хоронила, подскажет, кто его похоронил, где. Ей сейчас самое главное — документы. Она провела почти два года за границей со своим любовником.
А потом выяснилось, что у него старая жена, которая перекрыла ему финансовый кран. Вернулась сюда, надеялась, что хотя бы тут все благополучно. Но о смерти ее мужа никто ничего не знал. Ничего. Сейчас она сама все выяснит.
Она наматывала круг за кругом. Никак не могла отыскать дорогу к тому домику. Всё вокруг перестроено. Какая-то новая лечебница, дома возводятся. Вон, автомобиль едет. Надо спросить у них.
Машина остановилась, и Софья выскочила навстречу водителю:
— Здравствуйте, скажите, тут раньше знахарка жила, не могу дорогу найти.
Водитель снял очки и усмехнулся. Софья отступила на шаг:
— Алексей!
— Это что, какая-то шутка?
С пассажирского места вышла женщина. Красивая, хоть уже и в возрасте, не девочка.
— Зачем вы приехали? — спросила она.
— Это вы?
— Да нет, что за чушь? Вам же лет девяносто, не меньше.
— Алексей, почему ты еще жив?
Он рассмеялся. А Софья осознала, как она сейчас выглядит. Разочарование оказалось настолько сильным, что она закричала:
— Да не может этого быть! Врачи говорили — полгода максимум и всё. Слышишь меня?
— Я слышу. И ты послушай. Дом-то был твоим вообще? Я, кстати, при разводе тебе его оставил. Живи. Там на столике свидетельство о расторжении брака и документы на дом.
— Живи? А деньги?
— Нет, я не дам тебе развод.
— Софья, не смеши. Я уже полгода как женат на любимой женщине.
